Ренаат Вандепапиелере про лейбл R&S и его перезапуск

«Я был диджеем и очень плохим ударником, — начинает разговор Ренаат, зажигая сигарету и сразу живо размахивая руками. — У меня не было таланта ударника. И вот почему я создал лейбл. Чтобы быть поближе к музыкантам. Мы начали в ‘83 году. Я еще совсем молодой и работаю в музыкальном магазине, нарезаю копии с местных каверов на заграничные песни». Была такая мода в Бельгии того времени: перепеваешь чужие темы в надежде, что они выстрелят, а ты озолотишься. «А когда познакомился с музыкой Деррика Мэя и Джоуи Белтрана, то захотел привезти этот международный движ к нам в Бельгию. Тогда у нас была реальная пустошь».

«К нам магазин приходили пластинки в одних белых конвертах. Счастье там было найти хотя бы телефон музыканта. С Дерриком я познакомился именно так — я позвонив ему в Детройт. С Афексом было так же. Все получалось просто, потому что и Джоуи Белтран, и Деррик Мэй были очень молодыми и быстрыми на подъем. Джоуи было 17, например. Они сидели у себя дома и&nbs;создавали музыку, на которую никто не обращал внимания. И каким-то образом их пластинки попадают в Бельгию. Да, в это трудно поверить, но вся непонятная электроника приходила в Бельгию первой. И я звонил каждому. Джоуи Белтраму я позвонил в Нью-Йорк и сказал, что в восторге от его музыки и поэтому покупаю ему билет сюда, чтобы встретиться лично.