Jean Michel Jarre — Oxygene. Краткая история альбома

Георг Палладьев

Jean Michel Jarre — Oxygene. Краткая история альбома

Оказывается, в декабре 2016 вышла юбилейная часть «Кислорода». Действительно, красиво: сорок лет назад был записан первый диск, двадцать лет назад — его продолжение и вот, спустя еще двадцатник, наконец-то триптих на руках. Собственно, все к этому и шло: Oxygene 7–13 был действительно одним из последних «классических» жарровских альбомов. Дальше был полноценный и неожиданный поп-альбом «Метаморфоз», а затем череда полудомашних альбомов на заказ. Недовольным на специализированных форумах объясняли: Ну а что вы хотели, Oxygene 14–20 или двойное издание Equinoxe 8–19?

После концертных альбомов настал черед как бы современных обработок, а затем — свежая струя и возвращение к корням — исполнение своего первого и самого известного альбома вживую, на тех самых инструментах в несколько рук. Публику всегда перед концертом предупреждали, что может пойти что-то не так — если уж модные виртуальные синты подвисают, то что говорить об аналоговых, которым чуть ли не с полтинник лет? Но публики от этого меньше не становилось — послушать живьем альбом, под которым прошла вся юность, детство или жизнь — а кто бы отказался? Концертный диск Oxygene live in your livingroom, кислорода в гостиной, дополнили весьма недурными интермедиями в частях. Это был первый шажок к дополнению трилогии.

Жан Мишель Жар в домашней студии, середина 70-х

После большого концептуального проекта Electronica, где Жарр в течение нескольких лет поочередно записывался с ровесниками и последователями, музыканту справедливо захотелось вернуться к чему-то простому и с минимальными средствами — так же, как и сорок лет назад, когда в его распоряжении была одна кухня, несколько синтезаторов и б/ушный восьмидорожечный микшер с правилом не усложнять музыку и оставлять зазор между элементами (чтоб был воздух). Жарр поставил себе цель управиться до конца 2016 — ведь в декабре ’76 состоялся релиз первого Oxygene в родной Франции, в ’77 он уже продавался во всем мире. Сделаем вид, что эта заметочка приурочена к юбилею международного релиза.

В один из сентябрьских дней 1976 года Шарлотта Рамплинг — состоявшаяся актриса и будущая супруга Жарра — толкнула дверь парижской галереи «Маркет» и попала на совместную выставку молодых французских художников. Там она покупает картину Oxygene авторства Мишеля Гранже. Это вот там был пока что наполовину оголенный земной череп — мощное и недвусмысмысленное эко-послание. Такое приснится и подушкой не отмашешься. Пятнадцатого сентября с Гранже встретился уже сам Жарр — вот кому Шарлотта подарила картину. 28-летний автор, впечатленный образом расслоенной Земли, уже давно работал над альбомом, но теперь у него есть завершенный концепт и названия.

Жарр и Шарлотта Рамплинг в Париже, август ‘80. Фото: Jean-Claude Deutsch
Вдвоем они засели за дизайн лицевой. «Мне нужно было сделать квадратный вариант картины, ведь оригинал был размером 21×29, — вспоминает Гранже. — Кстати, важный момент: все почему-то думают, что я работаю аэрографом. Вообще, я пишу акварелью. Аэрограф я никогда в руки-то не брал».

Гранже был, по-видимому, одним из прародителей экологических плакатов; среди его работ очень много как тревожной, так и мечтательной графики с Землей — главным его источником вдохновения. Этот череп появился еще в ’72 году, в те времена, когда пошли первые разговоры о контроле над фабриками и во время первых умозаключений, что раз у нас есть заводы, то куда же сливаются их отходы? Сам Жарр хоть и говорил, что концепт альбома в ясном утверждении, но это одновременно не диагноз. «Что мне нравится в этой картине так это не обязательно её пессимистичность. Эта картина больше ставит вопрос куда мы движемся».

Мишель Гранже с оригиналом Oxygene. Наши дни
Oxygene не принял ни один лейбл. Музыка странная, слов никаких, вместо названий какие-то «часть III–IV–V». Не совсем ясно, зачем нам такое в наши времена, когда есть панк, диско, соул и всякий разномастный поп. С такой тематикой, бульканьем и насвистыванием Oxygene выглядел игрой в непонятно во что, чудачеством. Мол, парень, тебе нечем заняться? Где гитары-то?
Даже мама композитора спрашивала: «Зачем ты назвал свой альбом в честь газа?». И только супруга поддерживала: «Твоя музыка настолько другая, что она либо провалится, либо ее ждет феноменальный успех. И больше нет вариантов».

В семидесятых электронной сцены еще не существовало, есть только группа увлеченных и какие-то одиночки. Да, Крафтверк прославились «Автобаном» в ’74-м. Да, Virgin издает Tangerine Dream, есть заметные имена, но их мало, чтобы поменять общественный вкус. Электронная музыка по-прежнему еще авангард и культурный шок.

Наконец, сокурсница Жарра по Группе Музыкальным Исследований, что возглавлял Пьер Шеффер (отец concrete musique — это он познакомил Жан-Мишеля с синтезаторами и научил мыслить звуками, а не нотами), подбила своего супруга, Френсиса Дрейфуса, на издание Oxygene. Владелец лейбла Dreyfus Motors был скептично настроен к синтезаторной музыке, но распорядился отпечатать пятьдесят тысяч копий. Меньше чем за полгода пришлось допечатывать новый тираж — купивший в Нидерландах пластинку человек, отвез ее на показ главе Polydor в Британию. Тот, в свою очередь, отнес альбом на радио BBC, что обеспечило Oxygene сумасшедшую ротацию, первые места в хит-парадах и миллионы проданных копий. Теперь нужно было думать о втором альбоме :)

Другие истории